ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВЕРЕЩАГИН. /продолжение 31/

Рубрика Творчество

ЧАСТЬ 9.  ПОСЛЕДНИЕ ДАЛЬНИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ.

Казалось, мир мне будет мал,
Все изучить, узнать успею.
Теперь — желаний пыл опал,
Я ясно вижу: не успею!
Не хватит силы всё понять,
Не хватит силы всё увидеть… 

«Я просто нервно болен от своих картин и выставок — правда!»

/В. В. Верещагин, 1901 год/

image

По словам Жиркевича, Верещагин, находясь в Вильно, остро переживал разлуку с семьей и потому, вероятно, так любил бывать в гостях у нового знакомого. Особенно сдружился он с младшей дочерью хозяев дома, двухлетней Марфой, которую все ласково звали Маней. И малышка Маня тоже привязалась к «дедушке», охотно сидела у него на коленях, «расправляла его чудную шелковистую бороду любопытствующими пальчиками, играла Георгиевским его крестом и часами».

Навещая семейство Жиркевичей, Верещагин делился с ними планами новых путешествий — в Китай, в Америку, в Африку. Хозяин дома записал:

«Море, по признанию Василия Васильевича, действовало на него „убийственно“; он не переносил качки, страдал от жары во время долгих морских переходов. А все-таки его словно тянуло нечто роковое к этой именно стихии!»

Художник боялся, что море принесёт ему гибель.

«Предчувствие близкой смерти вообще преследовало его в те дни пребывания в Вильне, — писал Жиркевич. 

— Он был убеждён, что не вернется из задуманного им путешествия на родину. И не раз возвращался он к той же теме, как ни старался разубедить я его, высмеять подобное настроение…

Заговорит о близком конце и перейдёт, со слезами на глазах, к своей семье, к детям, с которыми тяжело расставаться…

Невольно хотелось спросить его: „Так зачем же вы всё это бросаете?“ и удержишься из деликатности».

Сразу после открытия выставки, 16 декабря, Верещагин выехал домой. Перед отправкой в новое морское путешествие к берегам Китая он хотел хотя бы несколько дней побыть с семьей. В Петербурге Василий Васильевич навестил Стасова в его доме, и об этой встрече критик рассказал в письме своей племяннице В. Д. Комаровой, не скрывая удивления и даже разочарования теми переменами, которые нашел в «Васюте». К давнему приятелю художник заглянул по делу. Поскольку Владимир Васильевич хорошо разбирал его почерк, Верещагин просил его помочь газетным работникам вычитывать корректуры его путевых заметок о вояже на Филиппины и в Китай.

«Он остался у меня от 3 до 11 вечера, — извещал Стасов племянницу. — Был мил, умен, любезен, всё что угодно, но…

но прежнего Верещагина уже нет. Прежняя сила, гордость, взбалмошность, непреклонность — пропали. В сто раз мягче стал, многое стал спускать, стушевывать, прощать. А это разве куда-нибудь годится? Характер прежний и физиономия — сбавились!!!»

Но Верещагина, по-видимому, мало волновало впечатление, произведённое им на Стасова. Накануне Нового года (1901)  художник вновь отправился в дальний путь.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.  ФИЛИППИНЫ.                                         

Несмотря на не самое лучшее финансовое положение Василий Васильевич собрался в дорогу. Причём целью ставил две страны: Филиппины и Китай. Несмотря на несколько обращений его к российскому правительству с предложением о покупке его картин, как вы уже знаете, всё оказалось напрасным.

***Пояснение.

Судьба картин о 1812 годе в течение многих лет оставалась неясной. Предназначенные для музеев или больших дворцовых зал, картины не привлекали частных меценатов. Царское же правительство упорно отказывалось от их закупки. Интересен в этом отношении найденный недавно архивный документ. Это ходатайство перед царем шефа Русского музея в Петербурге великого князя Георгия Михайловича от 25 января 1900 года о приобретении для коллекций музея хотя бы семи картин Верещагина из серии 1812 года. На документе сохранилась характерная собственноручная резолюция Николая П:

«Нахожу желательным приобретение одной из картин Верещагина эпохи 1812 г. для музея. H [иколай]».

Ясно, что такое решение царя было абсурдным. Мог ли согласиться художник продать только одну картину из тех двадцати, которые составляли целостную, неделимую серию?! Только в преддверии столетнего юбилея Отечественной войны царское правительство, под сильным давлением общественного мнения, вынуждено было приобрести серию и отправить её в Москву.

Настроение было не из лучших по нескольким причинам. Одной из них было финансовое положение, которое никак не поправилось ни после написания новых картин, ни после вышедших выставок их в России и Европе. Российское правительство не собиралось приобретать картины. Обратился Василий Васильевич к военному министру Алексею Николаевичу Куропаткину, чтобы тот в свою очередь переговорил с министром двора бароном Фредериксом, о заказе ему картин о войне с Наполеоном. В связи с приближающимся столетним юбилеем той Отечественной войны 1812 года это была неплохая идея, тем более что Верещагин пообещал сюжеты «чисто русские». Позже, в октябре, он лично обратился к барону с тем же предложением и опять же, чтобы тот обратился напрямую к русскому монарху Николаю  II, рассказал о сюжетах будущих картин. Так первая должна была изобразить день накануне Бородинской битвы.

«Коленопреклоненная русская армия, готовясь к обороне, встречает икону Смоленской Богоматери, сопровождаемую главнокомандующим князем Кутузовым со штабом и свитою» — так обозначил художник ее сюжет.

Но никакого ответа Верещагин не получил.

Нужно было отправляться, и Верещагин в третий раз выбрал испытанный до этого путь: морем на Дальний Восток. Выбрал он российское судно Добровольного флота, следовавший из Одессы во Владивосток. В поездке Верещагин обязался регулярно присылать корреспонденции издателю «Новостей и биржевой газеты» с тем, чтобы они публиковались в его постоянной колонке «Из записной книжки».

***То есть художник в этом случае, как, впрочем, и во многих других, берёт на себя труд корреспондента, журналиста, очеркиста на время задуманного путешествия. В принципе, сочетание этого вида работы с основным, был по душе Верещагину. Давал волю перу, не оставлял публику без информации о нём, копился материал для возможной в дальнейшем новой книги, да и некоторый доход за публикации всё же, наверное, попадал в карман художника.

Из Одессы пароход «Саратов» вышел 2 января 1901 года. Было холодно, даже морозно. Капитан «Саратова» был Шейх-Ашири, араб по происхождению. Близкое знакомство с ним во время плавания убедило художника, что свою репутацию капитан вполне оправдывал. Верещагин писал, что во время морских скитаний на судах разных стран он не встречал «более симпатичного, ласкового, разумного», а при необходимости и «решительного человека и командира». С пассажирами постепенно Верещагин знакомился во время плавания. Например, пассажиром был некий капитан Соколов — курьер от кабинета министров. Он вёз подарки от Николая II русским военачальникам, принимавшим участие в подавлении народного восстания в Китае. Адмиралу Е. И. Алексееву – золотую, украшенную алмазами саблю, а генералу Н. И. Гродекову — такую же шашку.

***Удивительно! В книге после этого факта написана фраза: воинская доблесть, в какой бы ситуации она ни проявлялась, по-прежнему ценилась в России высоко.

Уважаемый читатель, вы можете прокомментировать это?

У меня нет слов. Вернее слов много, но если высказаться, то далеко отойду от основной темы. Одно скажу, что при царском режиме, что в советский период, поступки власти в России в некоторых случаях одинаковы. 

Или, например, капитан второго ранга В. Н. Китаев, тоже пассажир, с семнадцатилетним стажем в Добровольном флоте. Теперь он отправлялся в Порт-Артур, как представитель Невского судостроительного завода. С ним Верещагин достаточно сблизился за время плавания.

Более знающего эту дорогу человека, более наблюдавшего попутные страны и людей, более интересно рассказывающего обо всем виденном и слышанном — трудно встретить».

Ход корабля при приближении к берегам Турции сильно уменьшился из-за снегопада, но с некоторым запозданием всё же пришли в пролив Босфор художник любовался непривычным видом заснеженного Константинополя. И Верещагин отмечал в своих записях, что вид был «не лишенный своеобразной прелести: на светлом фоне неба мелкою синеватою дымкою рисовались купола и минареты, такие нежные, грациозные, что если бы не собачий холод при с ног сшибаемом ветре, я извлек бы ящик и набросал бы этюды».

Скорость судна была не более 9-10 узлов, что объяснялось немногочисленным экипажем судна в связи с экономией.

Через неделю, 9 января, пришли в Порт-Саиде. На рейде встретили «земляка» — броненосец «Севастополь». Бурно обменялись приветствиями: музыка, крики «ура». Это вызвало недовольство пассажиров большого океанского лайнера под британским флагом. Оказывается, при смерти находилась английская королева Виктория, правившая Великобританией более шестидесяти лет.

Когда «Саратов» уже покидал порт, на британских судах и городских зданиях в связи с кончиной королевы вывесили траурные флаги.

Пока шли Суэцким каналом, Верещагин в беседе с членами экипажа узнал кое-какие любопытные экономические детали: во время подавления совместными усилиями европейских держав восстания в Китае вначале быстро выросли, а затем так же быстро стали падать цены на фрахт кораблей, на которых перебрасывались войска на Дальний Восток. Высокие цены побудили Россию, Германию и другие страны закупить в Англии суда, чтобы в целях экономии транспортных расходов осуществлять перевозку войск на собственных кораблях. Как только спрос упал, цены на фрахт столь же резво пошли вниз. Этот пример побудил автора к некоторым обобщениям:

«Везде и во всем конкуренция — великое, спасительное дело, особенно для нас, публики».

И тут же ему вспомнилось, каким благом обернулось соперничество различных пароходных компаний, доставляющих пассажиров из Европы в Америку. Тут главный вопрос — скорость. Если одна компания осуществляла рейс за восемь дней, то другая старалась уменьшить время в пути хотя бы на 12 часов, на что конкурент отвечал ускорением доставки еще на несколько часов. Соперничество затрагивало и другие стороны морского путешествия: удобство кают, качество питания и сервиса на корабле, а в безусловном выигрыше оказались пассажиры. Приведя пример, иллюстрирующий все достоинства конкуренции, автор путевых заметок сетует, что на судах Добровольного флота подобного соперничества не существует, и потому их корабль обслуживает сокращенная команда, и уголь плохого качества, и нет вентиляции в кают-компании, отчего в каютах душно. Да и мало ли что еще, обо всем не скажешь…

При выходе в Красное море духота стала особенно донимать. Но более всего раздражал Верещагина тихий ход корабля — вместо заявленных 18 миль в час он делал всего восемь — десять, и это, по мнению автора заметок, был уже явный обман пассажиров. Деловые люди, для которых время — деньги, при такой скорости оказываются в чистом убытке.

Из-за экономии «Саратов» заходит заправиться углем не в Аден, как многие другие суда на этом маршруте, а «в богом» забытый Перим:

«…и грузить спокойнее, и надувают меньше».

Плоское, грязное от угля местечко до того неприятно, что, как замечает художник, «трудно верить, что приехавший на пароход агент-англичанин живет здесь уже 12 лет и еще не спился или не сошел с ума». А уж если какой корабль наскочит в здешних водах на риф — беда: туземцы-сомалийцы имеют репутацию завзятых разбойников и постараются ограбить и корабль, и пассажиров. Из Перима Верещагин отправил письмо В. А. Киркору, позволяющее судить, в каком настроении находился в это время художник:

«Болит душа моя за необходимость долгой разлуки, болит невыразимо — со слезами прошу Вас поддержать мою милую жену и детишек. Поездка не в поездку от беспокойства и страха за моих милых».

В Индийском океане «Саратов» взял курс на Цейлон.

Сцена обряда прощания, отпевание корабельным священником и опускание тела, зашитого в мешковину, в море, вызвала у Верещагина приступ тоски. Мысли у Василия Васильевича в ходе дальнейшего плавания не раз возвращались к неизбежному концу:

«Картина ночного погребения солдата, умершего и опущенного в море на „Саратове“, признаюсь, постоянно держалась у меня перед глазами, и то, над чем я сам, бывало, смеялся,  — забота о месте и способе погребения — теперь часто приходило в голову. Не всё ли равно, где будет лежать мёртвое, разложившееся тело?  — думалось прежде и думалось так сознательно, что я не хотел назначать места для своего вечного покоя — пусть похоронят там, где умру. Нужно было пережить много тоски от сознания своего одиночества, отчужденности от всего родного и милого, чтобы принять решение по приезде на родину выбрать место для своей могилы».

В ночь с 23-го на 24 января пароход прибыл в Коломбо.

Англичане на Цейлоне, как и в других своих колониях, устроили свою жизнь с комфортом.

Дальше путь «Саратова» пролегал через Малаккский пролив вдоль острова Суматра, по замечанию Верещагина, «до сих пор покоряемого, но еще не покоренного голландцами».

«Говорят, что кроме источников нефти, на этом многострадальном острове много других богатств, но туземцы ничего не дают возводить голландцам, разрушают их начинания, и неизвестно, когда кончится этот порядок вещей», — отметил художник.

Фраза, которую он записал в своём путевом дневнике,

— Опыт американцев с Кубой и Филиппинами, конечно, служит указанием, чего следует держаться при всякой борьбе с темнокожими».

ничем впоследствии не поддерживалась, так как в путевых заметках у Верещагина больше конкретно об «опыте» сказано не было.

***Запомним эту деталь, читатель! Я объясню позже почему, в связи с выводами, которые я сделал при чтении этого периода жизни Василия Васильевича.

В Сингапуре — еще одном колониальном владении англичан – у Верещагина была пересадка. «Саратов» уходил на Нагасаки, а потом в Порт-Артур. Верещагину нужно было в столицу Филиппин Манилу. Через три дня туда шёл немецкий пароход. Билет приобрести было проблемой, так как на Филиппинах шла война, и страна фактически находилась под властью оккупировавших её американцев. Пройдя кучу формальностей через американское консульство в Сингапуре Верещагин. Заполнив большую анкету, ответив на вопросы и пр. Верещагин был готов к дальнейшему плаванию, но отход парохода задерживался, и он потратил свободное время для более детального знакомства с Сингапуром.

Первое впечатление было таково,

— Опыты со свободой, даруемой англичанами, заходят очень далеко, до уничтожения, например, всякого контроля над проституцией, развившейся до крайних пределов….

Или,

«…одна соседняя Манила, с массою американского военного элемента, её наполняющего, поглотит сколько угодно… русского добра, умело выбранного и доставленного.

Но, увы, позиции русских торговцев здесь сводились лишь торговле русскими папиросами и паюсной икрой

30 января 1901 года Верещагин отослал короткое письмо Киркору, в котором пишет,

Думаю воротиться из поездки раньше, чем предполагал — так примерно в конце апреля.

Причиной явилась жара, духота и его неважное самочувствие в такой обстановке. Но он также признаётся, что больше всего его угнетает тоска по семье,

— «Сказать Вам не могу, до чего горька мне разлука с милыми,  — свет не мил, работа не мила!

***Вторая причина, мне кажется более весомой для почти 60-летнего художника. С первой он мог «побороться», со второй – уже нет.

Пароход «Чинг-Мей», на который попал Верещагин, он сразу окрестил пробкой —  старой, грязненькой, тихоходной.

«Море, не будучи, что называется, бурным, порядочно-таки давало о себе знать; „пробку“ бросало до того, что трудно было ходить по палубе, и я больше лежал в маленькой кают-компании».

Команда состояла из покорных капитану давно не мытых китайцев. Кухня же на корабле, по замечанию много повидавшего пассажира, была вообще «ниже всякой критики».

На четвёртый день плавания подошли к острову Лабуану — еще одной вотчине «призванной править» Британии. Путевые заметки на этом обрываются, заканчиваясь некоторым описанием местного порта у входа в бухту Бруней, служащему в основном для заправки углём пароходов.

Описание Верещагиным Филиппин не появлялись нигде и никогда.

***Здесь я обязан сделать своё умозаключение. И без всяких обид со стороны почитателей творчества, жизни, характера художника В. В. Верещагина, как бы оно ни было нелицеприятным.

Но, посмотрим, как у автора книги (дословно):

например, Н. М. Карамзин в «Письмах русского путешественника», находясь весной 1790 года в Париже, не стал описывать недавно потрясшие Францию, да и всю Европу, события, ограничившись лаконичной репликой: «Говорить ли о французской революции? Вы читаете газеты, следственно, происшествия вам известны». Но то было «происшествие» всемирного масштаба; на Филиппинах же шла война американцев против островного азиатского государства, о которой мало что знали не только в России и Европе, но до поры и в самих Соединенных Штатах. В этом случае удовлетворить любопытство публики было бы вполне уместным. Увы…  Впрочем, иногда и молчание бывает красноречивым, и не всегда его можно трактовать в пользу автора путевых заметок.

***Хорошо, да? Красивый, логический пример, когда, не высказывая своей точки зрения, отдают составление мнения на ваше усмотрение!

А теперь из той же книги А. И. Кудри (дословно):

Отправляясь в плавание, Верещагин уже принял решение о том, что в конце 1901 года, откликаясь на просьбу Института искусств в Чикаго, он откроет в Америке новую выставку своих картин. Повезёт туда так и не проданную серию о войне России с Наполеоном. Возьмёт оставшиеся у него полотна на индийские сюжеты. Покажет кое-какие русские картины, написанные на севере и юге России. Но достаточно ли этого, чтобы заинтересовать американцев? Так пришла мысль попасть на Филиппины и создать несколько картин о ведущейся там американцами войне.

***Тоже прекрасное объяснение поездке Верещагина на Филиппины: повидать ещё одну войну, написать кое-какие картины и представить их «штатовским зрителям».

Неприятно мне говорить и, тем более писать об этом, но вывод один – деньги!

И это логично объясняет его не сильное стремление продолжить задуманную поездку в Китай, и тоску по семейному очагу, и нездоровье в юго-восточном климате и пр. пр.

Я не сужу и не осуждаю ни Карамзина, ни Верещагина. Я не пытаюсь навязать, читатель, вам свою точку зрения, но каждый, кто чего-то испытал, что-то повидал, всегда выскажется со своей точки зрения или будет молчать. Как кому нравится! Или кто на что способен!

На Филиппинах было неспокойно с 1896 года, а теперь шла настоящая война, о которой в Европе и в США мало знали, совсем не догадывались.

Местное население, пытаясь добиться национальной независимости, начали борьбу против испанцев. В это же время одновременно с Филиппинами в борьбу против испанцев вступили национальные силы острова. Американцы были тут, как тут, внимательно следя за развитием событий в двух регионах. Поддерживая, поощряя национальных лидеров Кубы и Филиппин, американцы дождались своего часа весной 1898 года.  Потерпев сокрушительные поражения от армии и флота США, Испания отказалась от своих прав, подписав унизительный Парижский договор. Когда это стало известно на Филиппинах, руководство Республики Филиппины, которая была провозглашена ещё в 1898 году, попыталось опротестовать его.  Но, это уже мало волновало американцев, началась ускоренная переброска войск на острова, а в феврале 1899 года начались открытые военные действия против национального населения Филиппин.

***Или, как принято говорить в «цивилизованных странах» — туземцев.  

Американцам это было не впервой, вспомним краснокожих Северной Америки.

Война для американцев оказалась нелёгкой, как думалось Вашингтонским стратегам. За полгода военных действий американцы потеряли тысячу человек убитыми и около четырёх тысяч раненными, а войска продвинулись лишь на сорок километров к северу от Манилы.

***Сообщение анонимно попало на страницы газеты, а так как другой информации не было, то будем верить этой.

Корреспонденты крупных газет, находившиеся в районе боевых действий, даже подали коллективный протест по поводу жесточайшей цензуры военного командования, который был просто проигнорирован.

***То есть, информации никакой не было и граждане США, как и других стран, об этой войне, возможно, узнали намного позже после её завершения.

А дела там были достаточно преступные, если судить по немногочисленной более поздней информации и в то время могли вызвать ненужные волнения в самих штатах. Но и с большим опозданием дошедшая до «свободных, демократических граждан» США информация возмутила наиболее честных людей.

***Приведу коротко несколько примеров, взятых из книги. Об остальном можно и догадаться самим.

Генерал Смит своим приказом дал «добро» на убийство всех жителей острова Самара старше десяти лет, способных носить оружие, а сам остров превратить в пустыню.

 Генерал   Макартур в ходе боёв за городок Калукан приказал не брать пленных. За что волонтёры из Канзаса даже обвинили своего командира. После взятия городка, он был сожжён по приказу того же генерала.

***Интересно в чём они его обвинили? В бесчеловечности? Странные американцы: с одной стороны приказы исполняют, с другой – обвиняют командира. И продолжают подчиняться или нет?

Признание одного из солдат, что на допросах проводились пытки водой над 160 филиппинцами и в результате 130 – погибли.

***Не очень приятно и интересно слышать, что делали свободные граждане США сто с лишним лет назад на таких войнах. Но мы-то знаем, что они делали потом. И чем отличались более поздние вояки во Вьетнаме от своих предков на Филиппинах?

***Не стану я описывать, как вероломно был взят и расстрелян президент Республики Филиппин Эмилио Агинальдо и всё его окружение. И памфлет Марка Твена об этих зверствах, вышедший в США, тоже ничего не изменил в отношении народа США к «туземцам». Лучше пойдём дальше с Василием Васильевичем, противником любой войны, любого уничтожения людей…

Он пробыл на главном острове архипелага, Лусоне, два месяца. Шла уже партизанская война, президент-вождь филиппинского народа был подло убит…

Отношение к Верещагину со стороны американской военщины было осторожно – подозрительное. Было сделано всё, чтобы показать гостю, известнейшему художнику в Европе и США, всё в благовидном виде, то есть показывали всё – то, что считали нужным.

Художник совершал поездки по окрестностям Манилы, где уже укрепилась власть американцев, главой в должности военного губернатора Филиппин в то время был поставлен генерал Макартур, делал эскизы, рисовал американских солдат…

Картины же он писал позже, по возвращению в Россию. Значительная их часть была продана в Америке и, судить о них можно только по оставшимся нам названиям:

«Генерал Макартур со штабом в Калукане» и «Битва при реке Сапоте». В Чикаго и Нью-Йорке, где они были представлены для обозрения, публика их воспринимала, как художественное прославление доблестных американских войск, воюющих в далёкой стране.

Но, это было позже, а в апреле Верещагин вернулся в Москву и в одном из первых писем к А. В. Жиркевичу в Вильно написал,

Верьте, что отдыхаю душою, когда вспоминаю, что у меня есть такой добрый, честный, талантливый и преданный друг.

О путешествии Верещагин кратко упомянул, что вернулся из Манилы, где делал этюды о войне между американцами и филиппинцами, тут же посетовав:

«Ох, и жарко же в тропиках — когда был молод, меньше чувствовал муку от этой убийственной температуры — что-то трудно передаваемое!»

***Про увиденное, свои впечатления и мысли по поводу этой войны – молчок, то есть ни слова! Это ещё один факт за мою точку зрения.

Написал также, что в Китай не попал,

— Ехать в Китай значило бы употребить еще месяца 3 времени, которого у меня не было. Впрочем, Китай не ушел и не скоро еще уйдёт.

***Китай так и «ушёл»! Неинтересно стало, здоровье шалило, а может «невыгодно»?

Летом он начал писать картины о войне на Филиппинах. Кроме вышеупомянутых двух картин, он создал два небольших полотна, на которых были изображены коренные жители островов тагалы.

На одной изображён предавший своих сородичей перебежчик:

«Допрос перебежчика» 1901

16 Допрос переб 901

на другой – подозреваемый американцами шпион

«Шпион» 1901.

Шпион. 1901

Если Верещагин был сам свидетелем этих двух эпизодов, то выглядит всё достаточно благопристойно.

Вспомнил ли Верещагин упрёк Стасова или так уж получилось, но на Филиппинах он замыслил, а потом создал серию из 5 картин о сёстрах милосердия. Образ неразрывно связанный с любыми видами военных действий, образ женщин, который всегда в памяти тех солдат, которых они поставили на ноги, выходили, вытащили из огня, помогли добрым участием.

Лучшей картиной из тех пяти, что он создал – это:

«Раненый»

Раненый 1901

На ней изображён всадник в полевой армейской шляпе, всматривающийся вдаль. Четыре другие картины изображают сцены в армейском госпитале:

на первой санитары вносят лежащего на носилках раненого в палату, где его встречает миловидная сестра милосердия.

11

На второй («Письмо на Родину») та же сестра пишет в тетради под диктовку лежащего на кровати пациента.

Письмо на Родину. 1901

На третьей («Письмо прервано»), судя по всему, раненому стало плохо: он лежит, откинув голову на подушку, а сестра, взяв его за руку, измеряет пульс.

13 1901

На полотне «Письмо осталось неоконченным» тот же человек изображён лежащим на постели с закрытыми глазами — вероятно, он умер; стоящая рядом сестра участливо смотрит на него.

14

Сын Верещагина вспоминал, что отец тщательно работал над этой серией. А жена, Лидия Васильевна, даже позировала ему в форменном американском платье сестры милосердия, привезённом с Филиппин. Верещагин, как делал это и раньше, привёз с собой некоторые вещи, к примеру: костюм всадника, оружие, перемётные сумы…

Поэтому в изображении деталей Верещагин от своего принципа не отступил. Изображено всё было достоверно и правдоподобно. А вот в отношении правдивой передачи чувств героев картин дело обстояло не столь благополучно.

Выражения лиц тех же сестёр милосердия не выражают волнения, они безмятежны, а мысли её далеки от того, что изображено на картинах. Но лучше об этом сказала искусствовед и автор монографии о творчестве В. В. Верещагина А. К. Лебедева,

«Передаче горячих человеческих чувств, глубоких страданий и переживаний не способствует белый колорит полотна, придающий всей сцене холодный оттенок».

Так же и овальная форма картин, по мнению той же Лебедевой, мешают почувствовать трагизм сюжетов на этих картинах и нарушают гармонию с сюжетом. А ведь задачу художник какую-то ставил, типа: показать драму угасания жизни. Но не удалось!

***Но, это мнение специалиста-профессионала, плюс автора книги, передающего в основном информацию так, как ему хотелось бы. А я хочу выразить своё мнение, не задаваясь целью опорочить даже тень ушедшего давно в небытие великого русского художника.

Увы, все мы люди! И кроме наших, талантов, обладаем одинаковыми человеческими чувствами, не так ли?

Поэтому, моя точка зрения такова:

поездка Верещагина на Филиппины и создание картин в то время, я не имею в виду, что ему был «заказ» от какого-то официального, неофициального лица американского гражданства или какого-либо американского органа власти, была вынужденной. Но!..

«Заказа» вроде бы и не было, а вроде бы и был. «Заказ» для американского народа, подсказанный, по-видимому, при принятии предложения об этой поездке. Причём по сценарию, который хорошо был продуман. Но не Верещагиным. По сути дела художник не участвовал в сражениях, не присутствовал в различных операциях военных сил США. Он видел то, что ему показывали представители военной администрации США. То есть не видел того, что творили на филиппинской земле захватчики против коренных жителей. Или проще можно сказать, не видел того, что не должен был видеть. Таким образом, им был попран один из им же принятых принципов. Какой? Ну, вы читали до этого о Верещагине у меня много – не буду повторяться.

Итак, подвожу черту:

1). картины, созданные Верещагиным в этой поездке «нужны» были американскому народу и властям США.

 2). продать их где-либо или кому-либо, да и показать другой, не американской, публике без пояснений, комментариев было делом бесполезным; в Америке же картины покупали даже чаще за фамилию известного в Европе художника, а не за суть изображённого на них;

3). впечатления Верещагина о той войне никому нельзя было доверять, как это делал он раньше и всегда: возможно по договоренности, а скорее всего он сам понимал «цену» своего молчания. И он молчал…

4). да и никому они (его впечатления. – Алт.) в Европе, России, а тем более в США, были не нужны;

5). таким образом, был им нарушен и ещё один из своих принципов творчества;

6). ему нужны были деньги — он их получил;

Что ж, «хозяин – барин»!

Нелицеприятно, но логично. Вот почему картины не имеют особого интереса. Хотя, не спорю, я их не видел в оригинале и я не искусствовед.    

Но сам Василий Васильевич был иногда прямолинеен, груб и упрям – так что извини, читатель, меня с этого моего убеждения, несмотря на всё уважение к художнику, тоже никак не свернуть! Логика — упрямая наука!

Теперь, когда картины «филиппинской серии» были написаны, можно было ехать назад. Куда?

Так в ту же Америку!

/продолжение следует/

 

 

 

Алтаич, с. Алтайское

20 сентября 2018 года

Запись опубликована в рубрике Творчество с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария: ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВЕРЕЩАГИН. /продолжение 31/

  1. нина говорит:

    Ничего не поменялось с тех пор: в Сомали разбойничают, американцы плохо относятся к русским. Удивительный человек В.В. Верещагин: в 60 лет отправился в далекое и опасное путешествие, увлеченный и бесстрашный художник.

    • Алтаич говорит:

      По-видимому ход истории никак не меняется в мелочах и заметно, что вообще ход есть только в крупных событиях. А маленькие забываются, повторяются и со временем ничего не меняется. Жаль, конечно. Наверное ничего не поделаешь с этим. Но рассуждения художника о будущем, в принципе, подтвердились. Это мы можем сказать теперь точно. Так и о нас скажут, что ничего мы не изменяли, а прожили просто…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.