ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВЕРЕЩАГИН. /продолжение 22/

Рубрика Творчество

ЧАСТЬ VII. КРУТОЙ ПОВОРОТ.

***Теперь подошло время «осваивать» новый континент, нового зрителя, новые отношения, заводить новые знакомства и получать новые впечатления. В ноябре 1888 года Василий Васильевич ступил на североамериканский континент, куда его приглашали ещё с 1881 года. Ему исполнилось 46 лет, он ещё полон сил и идей.

Дальнейшее повествование я буду излагать всё по той же книге, не отходя особо в сторону. Ну, а если так и случится, то предупрежу вас ссылкой на источник.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.  ЗНАКОМСТВО С АМЕРИКОЙ.

В конце августа 1888 года на пароходе «Этрурия» из Ливерпуля Василий Васильевич Верещагин прибывает в Нью-Йорк и сразу же разыскивает вдову американского журналиста Януария Мак-Гахана. Помните того американского журналиста, с которым Василий Васильевич познакомился на балканской войне и о котором вспоминал, что тот, как истинный американец даже на войне устроил себе комфортабельное житие.

***Об этом знаменитом по тем временам журналисте, репортёре, а также о его супруге следует сказать несколько слов, хотя можно было бы написать и отдельную главу. Но, увы, столько замечательных людей встречалось, общалось с Василием Верещагиным, что невозможно охватить всё и всех.

Мак-Гахан

Януарий Алоизий Мак-Гахан

12. 06. 1844 – 9. 06. 1878

    Родился в Нью — Лексингтоне, Огайо, США. Умер в Стамбуле, Османская империя.

***Как видите по датам, журналист был на два года моложе Верещагина, а умер, не дожив до своего 34-х — летия каких-то три дня.

Это был репортёр, чьё имя по праву вошло в историю мировой журналистики. С полей Франко-прусской войны 1870 года он посылал репортажи в крупнейшую по тем временам американскую газету «Нью-Йорк Геральд». Он был свидетелем и хроникёром рождения, торжества и разгрома Парижской коммуны и сам едва избежал смерти в те драматические дни: был заключён в тюрьму по подозрению в сотрудничестве с коммунарами, но освобождён по требованию вмешавшегося в его судьбу некоего американского «министра».

Чуть ли не единственный из иностранных журналистов он сопровождал русскую армию в походе 1873 года на Хиву и сообщал о том, как происходило покорение этого ханства.

Он работал то на Кубе, то в Испании, где в 1870-е годы шла Вторая карлистская война. В 1875 году Мак-Гахан ходил на американском исследовательском судне «Пандора» в Арктику и затем издал книгу «В краю северного сияния».

Когда началась война на Балканах, Мак-Гахан торопится туда, и его репортажи о зверствах турок над мирным болгарским населением, опубликованные в английской газете «Daily News», вызвали огромный резонанс в Европе и отчасти побудили руководство России вступить в войну с Турцией. В июне 1878 года, когда военные действия завершились и для решения балканских проблем был созван Берлинский конгресс, Мак-Гахан приехал в Константинополь, чтобы ухаживать за заболевшим тифом своим другом, лейтенантом Френсисом Грином (впоследствии произведённым в генералы). Лейтенант Грин выжил, а заразившийся от него Мак-Гахан скончался в возрасте тридцати четырех лет. На его похоронах присутствовал М. Д. Скобелев. В 1884 году власти американского штата Огайо, уроженцем которого был Мак-Гахан, решили, что знаменитый земляк должен покоиться на родине, перевезли его прах в США и с почестями перезахоронили в небольшом городке, где родился журналист. Несколько позднее там был воздвигнут памятник «неистовому репортёру».

Женат же журналист был на Варваре Николаевне Елагиной, 1850 года рождения, из семьи тульского помещика.

Варвара Николаевна с сыном Полем

Род Елагиных принадлежал к древнему роду тульских помещиков и дворян. Отец, в 1844—1849 годах, занимал должность товарища председателя Тульской палаты гражданского суда.

Двоюродная бабушка Варвары, Авдотья Петровна Елагина, была хозяйкой знаменитого некогда литературного салона.

Выйдя замуж в 1873 году за американского журналиста газеты «Нью-Геральд», Варвара Николаевна в 1874 году родила сына Поля и занималась переводами на русский язык таких авторов, как Брет Гарт, Марк Твен, Эдгар По, которые печатались в газете «Еженедельное Новое Время» в 1879 – 1881 годах.  После смерти мужа продолжила его дело: она приступила к работе в газете «Голос», была петербургским корреспондентом «New York Herald» и австралийской газеты «Sydney Herald».

Последнюю поездку в Россию предприняла в 1903 году. Скончалась 28 февраля 1904 года в Нью-Йорке

В то время, когда Верещагин впервые ступил на американский берег  Варвара Николаевна Мак-Гахан (Елагина), проживала сыном Полем в Нью-Йорке. По роду своих занятий, о которых я написал выше, она прекрасно ориентировалась в газетном мире мегаполиса, имела там неплохие связи, и Верещагин справедливо решил, что кое в чём она сможет ему помочь.

***Ох, Аркадий Иванович (это я к автору обращаюсь. – прим. Алтаича), чего уж смягчать, да хитрить. Прекрасно Верещагин знал, где живёт вдова его знакомца по балканской войне, готовился к встрече и обдумал, как и что сможет вдова сделать для него. Все мы так, лучше иметь знакомца, хоть и «шапочного» в незнакомом месте, чем приехать и не знать вообще никого.   

Верещагина встречал представитель Американской художественной ассоциации Ричардсон, с которым Василию Васильевичу довелось познакомиться в Париже.

Варвары Николаевны в городе в это время не оказалось, она была с сыном на отдыхе, но письмо Верещагина её разыскало. Вдова Мак-Гахана сразу на него откликнулась:

«Милостивый государь, душевно рада, что Вы вздумали обратиться ко мне так просто и радушно; будьте уверены, что я рада буду сделать со своей стороны всё, чтобы оказать Вам требуемую поддержку словом и делом, пока Вы сами не осмотритесь в стране…

Во всяком случае я буду рада видеть Вас у себя в Нью-Йорке в доме 339 West 58th street, куда я вернусь в сентябре на всю зиму».

О Верещагине, она естественно, была наслышана, как и о его известности тоже. В следующем письме Верещагин просил сделать перевод одной из его рукописей на английский язык. Варвара Николаевна опять ответила столь же быстро. Обращаясь к гостю «любезный соотечественник» вместо прежнего официального «милостивый государь», она писала, что готова помочь ему, но не уверена, что сможет полностью понять текст: она уже убедилась, что у «любезного соотечественника» почерк не очень разборчивый. В том же письме Варвара Николаевна упоминала, что прочла в «New York World» описание встречи Верещагина с репортером по фамилии Грибоедов, и сетовала, что в репортаже не сказано, когда откроется выставка его картин.

По приезду Варвары Николаевны в Нью-Йорк 17 сентября и личного знакомства с Василием Васильевичем их отношения приобретают дружески-деловой характер с явным оттенком взаимной симпатии.

«Ну как же вы не добрейший, — пишет Верещагину Мак-Гахан, — если такое человечное, осмысленное письмо написали?  Приходите, когда будет время, — у меня уже немного вашего переведено».

В другом письме она сообщает, что в Нью-Йорк проездом прибыл возвращающийся в Вашингтон после отдыха на побережье барон Розен, временный поверенный в российских делах:

«Розен поручил мне передать вам, что он и его жена (премилая женщина и хорошая моя приятельница, урожденная Одинцова) будут рады видеть вас у себя, когда бы вы ни пожаловали в Clarendon Hotel, где они останутся до субботы, либо в их миссии в Вашингтоне».

В следующих строках Варвара Николаевна дает понять, насколько высока степень её доверия к Верещагину:

«Пожалуйста, не проговоритесь, что я готовлю к печати повесть на английском языке: я это скрываю от всех моих друзей, боясь преждевременных насмешек». Заканчивает она письмо, датированное 26 сентября, предложением:

«Если захотите увидеть в Нью-Йорке бейсбольный матч, эту местную забаву, мой сын готов составить вам компанию и быть комментатором».

Варвара Николаевна, таким образом, не только помогает соотечественнику наладить необходимые контакты, но и готова предоставить в его распоряжение сына, старшеклассника «Павла Януарьевича», как иногда она ласково именует его, в качестве гида по Нью-Йорку.

***Как видим, хорошее знакомство никогда никому во вред не бывает.

Выставка картин Верещагина открылась 8 ноября в помещении Галереи искусств Американской художественной ассоциации. О том, как восприняли её американцы, российские читатели узнали в основном из репортажей Мак-Гахан, публиковавшихся в «Русских ведомостях» и «Новостях и биржевой газете». Отмечая огромный интерес к выставке русского художника, корреспондентка писала, что со дня приезда художника в Нью-Йорк газеты следили за каждым его шагом, сообщали предварительные сведения о выставке и о приготовлениях к её открытию.

Да вот незадача: выставка открылась на следующий день после президентских выборов, а потому в первые дни её работы всё внимание прессы было сосредоточено на новостях политических.

***Не учёл Верещагин и устроители выставки этот момент!!!

Плохо знал Верещагин американский образ жизни, а местные «помощники», возможно» сделали элементарную промашку.

Как раз в это время Соединённые Штаты были в упоении от своего роста экономического и политического могущества. Так, октябрьский номер популярного издания «Scribner’s Monthly Magazine» опубликовал статью «Проблемы американской политики», провозглашавшую:

«Не будет преувеличением сказать, что сегодня Соединенные Штаты в 20 раз богаче, чем были полстолетия назад…

Почти все изобретения в области техники, как железные дороги, корабли из стали, телеграф, сельскохозяйственные усовершенствования разного рода, сберегающие труд, получили широкое распространение за время меньшее, чем жизнь двух поколений, однако нигде в мире эти перемены не были осуществлены в таком масштабе, как в Соединенных Штатах. За упомянутое время население Соединенных Штатов возросло более чем вдвое. Еще 16 штатов добавились к союзу, образующему государство, и то, что когда-то считалось Дальним Западом, стало центром растущего народонаселения и политической власти».

Но вот в области искусства, в частности живописи, у американцев положение было иным. Много позже Верещагин как-то упоминал:

«К изрядному чванству деньгами у этого высокоталантливого народа примешано много ложного стыда всего своего и преклонения перед всем английским и особенно французским. Американскому художнику, например, очень трудно продать свои работы, если он всегда жил и живёт в Соединенных Штатах; другое дело, когда он имеет мастерскую в Париже, — тогда он процветает».

Таким образом, после нескольких первых дней заминки, о выставке стали появляться хвалебные статьи, которые вскоре повалили, как из рога изобилия. Некоторые из них в виде репортажей появились с помощью Варвары Николаевны Мак-Гахан и в русских газетах.

В передовой статье нью-йоркского еженедельного «Семейного журнала» говорилось:

«Картины Верещагина должны быть признаны откровением большой важности по отношению к развитию чисто американской школы искусства…

Эти картины вносят зародыш мысли и вдохновения, которые могут принести богатые плоды на нашей родной почве… Переход от салонного искусства к тому искусству, которое олицетворяется верещагинской коллекцией, то же, что переход из тепличной атмосферы на открытый воздух; переход из цветочного партера, устроенного для гуляющих дам, к земле, на которой работает крестьянин, — переход к суровой реальности жизни…

Тут мы видим реализм глубокий, продуманный, верующий…».

И через три недели после открытия выставки художника интерес к ней не ослабел, что отмечала Варвара Николаевна в своей статье из Нью-Йорка, а Верещагина американцы стали называть «великим русским».

Примерно так писали газеты:

«Все, посещающие выставку, волей-неволей становятся русофилами…

Его гений построен на таких широких основаниях, что для него не существует условностей…

Колоссом высится он поверх их — как вершины Гималаев высятся поверх облаков. Подобно своим собратьям на литературной арене, подобно Гоголю, Толстому, Достоевскому, Верещагин производит великие творения свои не ради искусства, но ради человечества вообще и, в особенности, ради русской „народности“…

Верещагину есть что оповестить миру — и он это оповещает так, что весь мир приостанавливается и внимает ему».

Американцы знакомились с картинами Верещагина, а он — с Америкой. О своих впечатлениях позже Верещагин рассказал в газетных заметках, публиковавшихся под рубрикой «Листки из записной книжки», и в очерках, увидевших свет на страницах журнала «Искусство и художественная промышленность».

Он признавался, что Нью-Йорк его поразил, и попутно делился наблюдением о том, как воспринимали этот город многие европейцы:

«…Во всех читанных до того времени описаниях и слышанных рассказах сквозило точно желание старшего брата подтрунивать над младшим, его обгоняющим и, пожалуй, во многом уже обогнавшим».

Благодаря американской прессе, возможно, Верещагин был принят на самом высоком уровне.

В Вашингтоне он удостоился короткой аудиенции у недавно избранного президента США Гровера Кливленда. Сам приём оставил у художника хорошее впечатление: «церемония, — писал он, — проста и непритязательна — нет ни расшитых лакеев, ни ожидания с перешептыванием. Впрочем, долго разговаривать с президентом не пришлось — сказав гостю несколько общих фраз, тот раскланялся.

«Дел у него, видимо, было по горло, — заметил Верещагин, — потому что рукава были засучены».

Василий Васильевич был принят, как он писал, в «лучшем клубе Вашингтона» на правах почётного гостя и познакомился там с некоторыми видными представителями местного общества — племянником Наполеона I полковником Патерсон-Бонапартом, генералом Шерманом и др.

«Генерал Шерман, — вспоминал художник, — один из героев войны Северных Штатов с Южными, несмотря на свою деревянную ногу, обошел со мной и показал все здания Капитолия, богато украшенные мрамором».

Гостя из России свозили к знаменитому изобретателю Томасу Эдисону, оборудовавшему свои мастерские недалеко от Нью-Йорка. Тот продемонстрировал Верещагину одно из своих технических чудес — фонограф и с полной уверенностью говорил, что очень скоро с его помощью можно будет уже без шумовых помех воспроизводить разные записи — речей государственных деятелей, концертов, опер… Практичный американец доверительно делился с гостем своими планами и надеждами:

«Пока это только любопытно, но скоро будет искусством, и я возьму за эту штуку пару миллионов».

Эдисон рассказывал художнику, что писатель Марк Твен, его большой друг, полюбил эту «штуку» и теперь, заезжая сюда, в случае отсутствия хозяина наговаривает на фонограф различные забавные новости, а самому изобретателю после возвращения домой доставляет немалое удовольствие прослушать всё сообщенное ему первым юмористом Америки.

Одну из отличительных черт американцев Верещагин усмотрел в чрезвычайно развитом в обществе культе денег.

«Там, — писал он, — есть ужасное обыкновение определять цену человека величиной его капитала — про незнакомого спрашивают: „Что он стоит?“ Отвечают, например: „500 000 долларов, но два года тому назад он стоил миллион“. Такой прием определения людей нам, европейцам, мало симпатичен».

Подметил Верещагин и распространенную в Америке любовь к «большому, грандиозному».

«Один весьма приличный господин, — вспоминал художник, — говоривший искренне и серьезно, выразился в беседе со мной так:

«Мы, американцы, высоко ценим ваши работы, г. Верещагин; мы любим всё грандиозное: большие картины, большой картофель…».

К счастью, большинство посетителей выставки в Нью-Йорке подходили к оценке картин русского художника всё же с иными критериями.

Среди положительных моментов американской жизни Верещагин отметил достойную оплату труда, особенно квалифицированного. Во время знакомства с пожарной службой Нью-Йорка гость поинтересовался зарплатой пожарных, и ему сообщили, что она составляет 1000–1200 долларов в год — столько же, сколько получает «простой солдат». А вот старший механик типографии, где печатается большая газета, зарабатывает десять тысяч долларов в год, и таково же жалованье судьи. Гонорар за статью в газете, продолжал ту же тему Верещагин, зависит от известности автора. Например, в бостонском журнале «Друг юношества» ему заплатили за статью в три тысячи слов 250 долларов, что соответствовало 500 рублям, — сумму немалую. Редактор пояснил, что это обычный гонорар, какой они платят таким авторам, как, скажем, английский политический деятель Уильям Гладстон, философ Герберт Спенсер или румынская королева. Верещагин пожелал уточнить: «Но почему и мне?» — и получил ответ: «Потому что вы тоже король».

Тем временем В. Н. Мак-Гахан продолжала знакомить российских читателей с новостями из Нью-Йорка, рассказывать о том, как там воспринимают живопись соотечественника и к каким неожиданным последствиям ведёт несомненный успех его выставки. Она констатировала, что эта выставка произвела сенсацию и вызвала взрыв интереса ко всему русскому.

«…B лавках,  — писала Мак-Гахан, — то и дело спрашивают русский чай, русские книги и русскую музыку. Последнему спросу значительно способствует, конечно, прекрасная игра ученицы Московского филармонического общества Л. В. Андреевской, которая приехала сюда по приглашению American Art Association с тем, чтобы играть отрывки из русских опер и произведения русских композиторов на органе и рояле во всё время выставки верещагинских картин. Русская музыка чрезвычайно здесь нравится».

***Запомните это имя – Андреевская Лидия Васильевна – с ним связаны самые большие перемены в жизни 46-летнего русского художника, путешественника, очеркиста, бравого вояки и пр., пр, Василия Васильевича Верещагина.

Так, наверное, и бывает с теми людьми, которые заняты делами огромной важности и отдают этим делам всё без остатка – случай, решающий всё! «Господин Случай», который иной раз оказывается решающим в ходе истории, не то что отдельной биографии

Идея исполнять русскую музыку при показе картин на выставках пришла Верещагину давно, помните, я писал об этом, но то не позволяли размеры залов, то не подбирался состав исполнителей. И, наконец, в Америке это получилось. Предполагая, что сочетание зрительных и слуховых образов добавит и обогатит впечатление посетителей выставок, Василий Васильевич добивался большего эффекта от показа своих картин.

***Так что творчество художника В. В. Верещагина – это не просто живопись, но и синтез многих факторов, в том числе и специально подобранная музыка, которые давали людям ясные, конкретные ощущения сопричастия с переживаниями и перенесёнными художником событий.

Для выполнения своих задумок художнику нужен был исполнитель, которого ему нашли в Московском филармоническом обществе. Желающих поехать в Америку на долгий срок особо и не нашлось, так как известные музыканты предпочитали выступать в России и Европе. Но нашёлся человек, которому всё же в связи с материальными трудностями предложенная работа сгодилась.

***Это была случайность, а может провидение свыше. Но, она повлекла за собой далеко идущие последствия в жизни и судьбе Василия Васильевича.

В Америку по приглашению поехала молодая, 23-летняя пианистка Лидия Васильевна Андреевская.

***О ней ещё будет разговор, поэтому то, что коротко написано у А. И. Кудри, я перенёс в дальнейшее повествование.

В то же время в Нью-Йорке оживился спрос на клавиры произведений русских композиторов, как отмечала Варвара Мак-Гахан. Она даже писала в одной из корреспонденций, что благодаря выставке картин Верещагина «престиж русского имени в Америке еще более возвысился, русская „народность“ у всех на устах — американцы готовы стать решительно русскими патриотами».

***Восторженность Варвары Николаевны и «экзальтация» американских поклонников удивляет меня. Хотя экзальтация, очень верно подобранное мною слово, означает не только подъём и воодушевление, но и сильное, болезненное возбуждение (у психических больных)  

Извиняюсь за сравнение, но состояние население североамериканского континента иной раз часто напоминает такое состояние как прежде, так и поныне.

Варвара Николаевна рассказала о случае, который произошёл на выставке.

***Я передаю этот эпизод в вольном изложении.

Посетители — студентки высших классов здешней «нормальной коллегии» — это примерно, как московские высшие женские курсы того времени – числом около 300 во главе с профессором осмотрели выставку. Гидом был сам Василий Васильевич, который не только сопровождал их и рассказывал о представленных картинах, но и прочёл лекцию об искусстве по ходу просмотра, а в заключение пригласил в большую комнату, где  стоял рояль, на котором  Андреевская играла русские мелодии. Один из двух русских служителей выставки, костромич, крестьянин-плотник, ходивший в  поддевке, расшитой рубахе и высоких сапогах, угостил студенток чаем из огромного самовара. Гостьи, попив чаю, показали заготовленный для русского художника сюрприз:

«…все хором прекрасно пропели русский гимн „Боже, Царя храни“». Как отнёсся сам Верещагин к сути сюрприза неизвестно, так как он  избегал каких-либо монархических демонстраций.

***Но факт остаётся фактом. И довольно позитивным.

В американской печати на гребне всплеска интереса ко всему русскому продолжались печататься публикации о художнике, его картинах, его очерки и пр.

К примеру, иллюстрированный «Harper’s New Monthly Magazine», как упоминалось, в феврале 1889 года опубликовал очерк Верещагина «Русская деревня», а в майском номере поместил большую, на тридцати трех страницах, статью «Общественная жизнь в России». Иллюстрации к ней представляли бал в Зимнем дворце, вид Дворцовой набережной в Петербурге, знаменитый конный памятник Петру Великому, портрет Александра III в Красном Селе, воскресный парад в Манеже, любителей поиграть в вист в дворянском клубе, зимние скачки на Неве и другие сюжеты. В отдельных главах рассказывалось о русской аристократии, о введенной Петром I Табели о рангах, о дворцовых церемониях, об архитектуре Петербурга, о театральной жизни… Рассказ велся тоном весьма благожелательным, о чем свидетельствует фраза:

«В России каждый немного поэт».

Но не все так благожелательно относились к творчеству Верещагина и к его успеху, впрочем, это было и в России, и в Европе.

Тому пример большая статья, опубликованная в журнале «Nation».

«Всё, что вызывает сенсацию в Европе, будь то изящные искусства, театр или литература, неизбежно находит свой путь в Нью-Йорк… Правда, выставка картин Василия Верещагина несколько запоздала с прибытием сюда: ряд его работ, которые можно видеть в галереях Американской художественной ассоциации, был показан в Париже добрых десять лет назад».

Так написал критик в самом начале статьи, а потом подверг детальному разбору творчества художника.

Выдвинутое Верещагиным в его трактате «О прогрессе в искусстве» требование к художникам писать картины на открытом воздухе, пленэре, входит в противоречие с его собственной практикой. И автор статьи приводит в пример полотно «Распятие на кресте у римлян». Картину «Подавление индийского восстания англичанами» автор подверг критике по поводу дефектов композиции. О картинах «Балканской серии» критик утверждал, что они намного ниже по исполнению, нежели полотна француза де Тревиля и других современных французских баталистов.

Таким образом, все те достоинства, которые отмечали Стасов и ряд европейских критиков в сравнении с картинами Тревиля и ему подобных живописцев, автор статьи считал недостатками.

Конечно, и малые пейзажные полотна на русские и индийские темы, которые европейские критики считали истинными жемчужинами, были раскритикованы американским критиком.

Зато полотно «Будущий император Индии», которое, кроме англичан, мало кому в Европе нравилось, тот же критик похвалил.

***Что ж на «вкус и на цвет – товарищей нет» говорит пословица. И всё же тот факт, что там, где большое количество публики, собратьев по цеху, критиков, знатоков живописи и специалистов не обычного пользовательского уровня, находят положительное, а один вдруг про то же самое пишет сплошной негатив, ставит под сомнение мнение именно этого одиночного критика.

В наше время при таком многообразии точек зрения, мнений, мыслей по одному и тому же вопросу или на один и тот же факт, перестаёшь удивляться всему. 

Как бы то ни было, но в  начале января следующего,  1889 года, выставка в Нью-Йорке закрылась и по договоренности с Американской художественной ассоциацией коллекция картин должна была совершить путешествие по городам США: Бостон, Чикаго, Филадельфия и пр. Президент ассоциации г-н Саттон, которому доверился Верещагин, гарантировал, как и организаторы турне, художнику «золотые горы». С г-ном Саттоном Василий Васильевич был знаком по переписке ещё с июля прошлого, 1888 года. Доверие художника заключалось в том, что он согласился с организаторами выставок об их праве решения всех вопросов, связанных с демонстрацией картин в США. В последующем Верещагин не раз вспоминал недобрым словом г-на Саттона.

***Одно мне ясно, в самом начале переговоров ещё в Европе Верещагина и американских деятелей – обманут ведь и наживутся на русском художнике. Так, в конце концов, и получилось. Но, это мы теперь представляем чуть-чуть, как американский деятелей, так и мир капитала и отношения в нём. У себя получили то же самое.

А тогда это ж было, как «Терра Инкогнито» и манила эта земля деньгами, которые были очень нужны, а взять в Европе их уже было негде. Поэтому «наивность» Василия Васильевича в этом случае можно понять.

Итак, Верещагин отправился из Нью-Йорка на родину и 16 января 1889 года петербургская газета «Новости и биржевая газета» сообщила:

«Наш известный художник В. В. Верещагин на днях возвратился из Америки, где находится выставка его картин. Он прибыл в Петербург на несколько дней и уезжает в Москву, где намерен окончить несколько картин русской природы».

***Быстро же он добрался?!

Об этом периоде пребывания Василия Васильевича в США следует сказать здесь, а вам читатель уяснить и запомнить ещё одно очень важное обстоятельство, чисто житейского типа, о котором я не хочу умолчать. Это меня интересовало с самого начала повествования о художнике, и я всё же хотел докопаться до истины или хотя бы полуправды, так как истина чаще всего недостижима.

Кстати, читатель, предупреждаю, всё что написано на протяжении всего изложения о судьбе и жизни русского художника В. В. Верещагина курсивом от меня – это моё личное мнение, мои личные мысли и все права на них, и ответственность за них тоже мои.

Поездка в Америку, кроме всей  бурной, выставочной жизни в Нью-Йорке, дала художнику очень много новых знакомств, общение с людьми из разных слоёв общества. Но два знакомства и общение были знаменательны.

Первое – это близкое знакомство с Варварой Николаевной Мак-Гахан (Елагиной), вдовой близкого Верещагину знакомого по войне на Балканах известнейшего американского репортёра. Посмотрите, как повторилась история со знакомством и оказанной Верещагину некоторой помощи в чужом, неизвестном мире. В Англии – это Ольга Алексеевна Новикова (Киреева), добрый друг, помогшая на первых порах и много писавшая о творчестве Верещагина  

Без таких знакомств было бы намного труднее ориентироваться в чужом мире. Хотя всё шло бы своим чередом. Но, элемент повторения в этих фактах существует.

«Добрый гений» в виде женщины: известной в своих кругах, умной, образованной, энергичной, не сломавшейся от житейских передряг, присутствует в жизни русского художника и как «ангел следит и поправляет» его судьбу и жизненный след.  

Второе – появляется 23-летняя Лидия Васильевна Андреевская, молодая, образованная и, по-видимому, доброго характера женщина, общение с которой после знакомства всё больше по душе художнику.

Я опущу некоторые подробности в виде примера данные в книге Аркадия Ивановича, хотя этот пример довольно хорошо даёт понять, какие отношения складывались между Верещагиным и Варварой Николаевной. Но как бы то ни было деловые отношения Верещагина и Мак-Гахан остались на долгие годы крепкими и дружескими.

Но вот про характер художника в письме к нему, которое полностью не сохранилось, Варвара Николаевна высказалась довольно прямолинейно:

«…Гордыня в Вас такая, что самому бы Демону впору вам уступить. Вы, пожалуй, вообразите, что перед „великим Верещагиным“ заискивалась; к тому же Вас так избаловали люди…

Боролась я зуб за зуб с Вашей гордыней, а не с тем душевным, сердечным человеком, которого я успела узнать и полюбить за те три месяца нашего товарищеского знакомства в Нью-Йорке: того Верещагина я никогда не смешиваю в мыслях с тем Батыем, с которым воюю… Зла я — да отходчива и никогда не забываю того, что люди делали для меня под влиянием первых и самых чистых импульсов…» 

Женская чуткость, неравнодушие к прославленному соотечественнику позволили ей подметить в Верещагине такие свойства его натуры, которые сам он, при свойственном ему эгоцентризме, едва ли за собой замечал. Когда-то Крамской, недовольный отношением к нему Третьякова, с вызовом написал коллекционеру:

«Я из породы Верещагиных. Во мне сидит великая гордость и самомнение».

И вот, десять лет спустя, Варвара Мак-Гахан, обращаясь к Верещагину, повторила примерно так же и с очевидным осуждением.

Прибыв в Петербург, Верещагин передал в журнал «Русская старина» для публикации свои воспоминания о Русско-турецкой войне — «Переход через Балканы», «Набег на Адрианополь» и очерк о М. Д. Скобелеве.

***Работа художника и очеркиста Василия Верещагина продолжалась, не останавливаясь ни на день, где бы он ни был.

 

 

/продолжение следует/

 

 

 

 

Алтаич, с. Алтайское

14 августа 2018 года

 

Запись опубликована в рубрике Творчество с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария: ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВЕРЕЩАГИН. /продолжение 22/

  1. нина говорит:

    Какая интересная жизнь, переполненная событиями и эмоциями. Спасибо, Виктор Валентинович, и, ждем продолжения.

    • Алтаич говорит:

      Да, очень интересная, насыщенная и не спокойная. Подходят очень слова Горького: «…А он мятежный просит бури! Как будто в буре есть покой…» Это не всякому дано.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.