ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВЕРЕЩАГИН. /продолжение 21/

Рубрика Творчество

ЧАСТЬ  VI. (продолжение)

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. В РОССИЮ – РАБОТАТЬ (1887 – 1888).

***В декабре 1887 года В. В. Верещагин с супругой, Елизаветой Кондратьевной (Е. К), прибывает в Петербург. Планы у Верещагина, возможно подсказанные той же О. А. Новиковой или П. М. Третьяковым, поездить по исконно русским землям и написать картины, которых у него, в общем-то, и не было, так как сюжеты в основном до сих пор он брал из своей бурной жизни. А жизнь его, как вы уже знаете, была связана с войнами, Востоком, Индией и в меньшей степени с «русской глубинкой». Теперь пришла пора. Пора восполнить то, что у него назрело в душе, появилось в процессе «созревания», как творца, русского по происхождению и мыслителя по натуре.

В Петербурге Верещагин осмотрел посмертную выставку недавно скончавшегося И. Н. Крамского. Затем едет в Москву и встречается с П. М. Третьяковым в его галерее. Перед отъездом из Москвы он пишет владельцу:

«…Галерея Ваша до того хороша, что, кажется, не ушел бы из неё».

Осмотр собрания картин Третьякова укрепил желание Верещагина обратиться в своем творчестве к «русской теме».

Решение принято – он едет в старинные города Ростов и Ярославль, которые расположены недалеко.

 Иван Александрович Шляков    В Ростове Верещагин познакомился с Иваном Александровичем Шляковым,

археологом, хранителем церковного музея, художником-любителем. Кроме того он автор вышедшей в том же 1887 году книги «Путевые заметки о памятниках древнерусского церковного зодчества». Шляков оказал особое внимание знаменитому гостю и посоветовал, что в Ростове и его окрестностях следует непременно осмотреть. Василий Васильевич с женой поселились в доме сестры Шлякова Аполлинарии Александровны Храниловой.

Шляков окружил художника вниманием и оказывал всяческие услуги. Так например, по просьбе художника Шляков заказывал рамы для его картин «русской серии» ростовским резчикам. Среди тех, кто выполнял эти заказы был превосходный и высоко ценившийся не только в Ростове мастер М. Д. Левозоров, чьи рамы весной 1888 г. «обратили в Париже общее внимание изяществом и тонкостью работы». Известно то особое внимание, которое В. В. Верещагин уделял «обрамлению» своих картин.

«У художника было особое ансамблевое восприятие как живописи в рамах, так и экспозиции собственных произведений в целом», «каждой серии живописных работ соответствует серия рам с определенной живописной обработкой поверхности, с использованием тщательно продуманных, тонко подобранных элементов орнамента. Так, например, к картинам русской серии 1880–1890-х гг. были изготовлены рамы с использованием мотивов русской народной резьбы работы нескольких ростовских резчиков».

С первых же экскурсий Верещагин, не теряя времени, приступает к работе. За январь-февраль Верещагин в Ростове написал две картины — «Улица в Ростове при закате солнца зимой»

Улица в Ростове... 1888

и «Княжьи терема в Ростовском кремле», три интерьера  небольшой деревянной церкви Иоанна Богословского XVII века в деревне Ишне, расположенной в трёх верстах от города:

***Эти произведения были представлены в апреле того же года на персональной выставке художника в Париже, а осенью — в Нью-Йорке. Сейчас известно местонахождение лишь двух из этих работ. Они хранятся в Русском музее в Петербурге, по своим живописным качествам принадлежат к числу лучших его произведений и исключительно высоко оцениваются историками искусства.     

«Иконостас деревянной церкви Иоанна Богослова на Ишне»,

ИКОНОСТАС

***Этюд «Входная дверь в церкви Иоанна Богослова» и интерьер той же церкви», картину «Княжьи терема в Ростовском кремле» я не могу вам показать, но есть этюды той же церкви на Ишне, которые можете посмотреть ниже.

Внутренний вид деревянной церкви Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова-Ярославского. 1888 год.

Внутренний вид деревянной церкви Иоанна Богослова на Ишне близ Ростова-Ярославского. 1888

«Перед исповедью на паперти сельской церкви». 1888 год»

Перед исповедью на паперти 1888 сельской церкви

Несмотря на холода, а мороз держался под 30 градусов, художник каждый день отправлялся на санях за город, решив запечатлеть особо очаровавшую его церквушку с разных сторон.

Из Ростова Василий Васильевич ненадолго выезжал в Ярославль и Кострому.

«Где-то под Ярославлем», он написал замечательный по психологической выразительности «Портрет отставного дворецкого» — человека из бывших крепостных, прожившего нелёгкую жизнь.

Отставной дворецкий 1883

Этот портрет был первым в той серии, что задумал Верещагин создать, и создал, в последующие годы – серии портретов простых людей из российской глубинки.

***Отвлеку ваше внимание, уважаемые, вот правильное выражение, когда хочется сказать про людей из человеческой массы, народа – «простой», но никак не «обыкновенный». Последним словцом любят сегодня жонглировать в печати, в выражениях, поставленных у кормила власти людей, которые, по-видимому, считают себя «необыкновенными»(?).

В период своего пребывания в Ростове и его окрестностях, Верещагин не забывал своё давнишнее пристрастие, ещё со времён Туркестана, собирать предметы быта, одежды, вещей, формировать коллекции.

***Счастливый человек, любознательность которого могу сравнить с Н. К. Рерихом, и вижу в этом определённый признак творческого человека, в отличие от многих «маляров» от искусства, зарабатывающих себе на пропитание и довольно неплохое существование при жизни.

Новые картины, этюды он включает в экспозицию новой выставки в Париже, куда приехал в апреле 1888 года. Выставка продлилась до 6 мая, но он вновь уезжает в Россию до её окончания, и письмо Ольги Новиковой настигает его в Вологде. На него художник ответил, что уехал, не дожидаясь окончания выставки в двадцатых числах апреля

По поводу парижской выставки печать писала, что французская публика очень благосклонно встретила новые работы художника, и в залах постоянно было много посетителей.

Стасов, который пять лет назад порвал всяческие отношения с Верещагиным, не смог промолчать и не откликнуться на событие в Париже. В «Новостях и биржевой газете» он написал обзор, ориентируясь на рецензии французских газет, заголовки которых были, типа:  «Верещагин признан Парижем», «Успех Верещагина — единогласный», «Верещагин в настоящую минуту лев Парижа»…

Французские критики всё же не были единодушны в оценке отдельных произведений художника. Но самые последние его работы, написанные в Ростове, были замечены. «Русская нота» отчетливо прозвучала и была услышана некоторыми критиками.

Отзыв газеты «Le Parisien» был опубликован в России Стасовым:

«Верещагин — великий художник. Вот Восток, горячий, сияющий, великолепный; вот снег на золотых и замерзших русских куполах, вот резные индийские двери, сцены из страны раджей или из Палестины; вот солнечные восходы над вершинами Гималаев…

Вот улица в Ростове (ярославском) при солнечном закате, с изумительно верными синими тенями света под красноватым небом, бесценный иконостас… портреты мужиков, индийских рабочих, чудных русских пустынников, раввинов, арабов, иерусалимских евреев, мужчин и женщин — и всё это так искренне, так справедливо!..

Да, это собрание творений славянина, совершенно особенных, громадных, выразительных, как сама правда. Они стоят созданий великих русских романистов. Как художника, Верещагина можно поставить в один ряд с Л. Толстым и Ф. Достоевским».

В том же ключе высказывалась газета «La petite Gironde», отмечая растущую популярность в Европе русской культуры:

«Россия продолжает быть в моде. После писателей: Тургенева, Толстого, Достоевского… пришла очередь музыкантов с Чайковским во главе… Наконец, выступает на сцену русская живопись в лице Верещагина…».

Особенно удивил Стасова отзыв о некоторых картинах Верещагина парижской газеты «Le correspondant», которая утверждала, что по светотехнике русский живописец превосходит даже импрессионистов.

«Он колорист и сильный колорист; он даже „импрессионист“ на свой лад, но при передаче природы у него такая точность и рельефность, каких импрессионисты не знают».

А газета „Le monde franko-russe“ объявляет, что некоторые этюды с натуры Верещагина (например, „Старый русский лакей“) исполнены так художественно и тонко, что „никогда сам Мейсонье не превзойдет такой живописи“».

Приехав вновь в Петербург он, пробыв там несколько дней, уезжает в Москву и далее в Нижний Новгород.

***Видите, со Стасовым он не встречается, не переписывается довольно долго. Вот насколько могут быть обижены друг на друга два довольно близких по духу друг другу творческих человека. Я уж не говорю о других знакомствах более старых.

Далее, в начале мая, Верещагин вместе Е. К. путешествует от Юрьевца водным путём, пароходом  – по притоку Волги Унже. Этот маршрут ему посоветовал архиерей Александр, с которым Верещагин разговаривал ещё зимой в Костроме. Он рекомендовал осмотреть древний монастырь в Макарьеве на Унже, а добраться весной по реке.

В конце июня художник опубликовал очерк об этом путешествии в «Новостях и биржевой газете».

***Что интересно, Верещагин не забывал писать: будь-то в путешествии, или – в походе. Его очерки потом опубликовывались в различных издательствах и изданиях. .

Осмотр в Макарьеве расположенного на высоком берегу Унжи Троицкого монастыря его не порадовал. Здесь кое-что обновили, реставрировали, но, на взгляд художника, лишь нанесли урон первозданной красоте монастырских храмов. Среди мусора на колокольне он обнаружил несколько образов и остатки прежнего иконостаса, резные рамы для икон старинной работы — кто-то решил, что будет лучше украсить церкви новыми. И вот вывод автора очерка:

«Надо еще раз подивиться безвкусию людей, без нужды разрушавших то, что с верою, любовью и смыслом создано было в наших церквах 250–300 лет назад, и заменивших это безвкусно раззолоченною работою французско-римско-византийско-доморощенного стиля рыночной выделки».

Зато в Макарьеве он встретил полковника Альбедила, с которым 20 лет назад вместе защищал цитадель Самарканда. Тот тогда был майором. «Однополчанам» было что вспомнить, о чём поговорить.

Осмотрев по берегам Унжи несколько старинных церквушек, Верещагин так и остался разочарованным. Здесь те же, на потребу моде, безвкусные переделки и безжалостное выбрасывание на свалку старинного ценного убранства. Художник сетовал:

«Сколько в одной Ярославской губернии переломано церквей „без пути и без толку“ — как признано самим духовным начальством — и понастроено страшной безвкусицы — и пересказать трудно!»

В Юрьевце и Макарьеве Верещагин, по договоренности со Шляковым, отбирал иконы и предметы церковного обихода, достойные быть помещенными в экспозицию Ростовского музея церковных древностей.

А ещё он мог написать и такое:

«…здесь, в глубине страны, народ в массе более открыт и честен, чем в крупных городах, подобных Москве или Ярославлю.

Встреча с историком и издателем журнала «Русская старина» Михаилом Ивановичем Семевским произошла в ярославской гостинице. Знакомству с ним способствовал когда-то И. С. Тургенев ещё года за три до своей смерти.

Михаил Иванович был большим поклонником творчества Верещагина. О встрече в российской глубинке он потом написал:

 «Мольберт его с полотном и красками появлялся то в музеях, то в храмах, то в монастырях, то на паперти церковной в виду какого-нибудь характерного входа…

Работает он удивительно быстро, передает полотну с поразительною верностью всё, что находит нужным сохранить на нём».

Верещагин показал Семевскому предметы, которые он собирал в это время и Михаил Николаевич был поражён:

«Две просторные комнаты занятые им на антресолях Кокуевской гостиницы, представляют целый музей: кокошники, вообще головные и всякие другие женские уборы, предметы старины самые разнообразные, тут и иконы, и пуговицы, и монеты, и оружие, и рукописи — всё это приобретается художником с большим знанием дела и всё поступает в громадное собрание бытовых предметов всех стран света, куда только приводит его любознательность».

В Ярославле Верещагин работал над картиной «Паперть церкви Иоанна Предтечи в Толчкове. Ярославль».

Паперть церкви Иоанна Предтечи в Толчкове Ярославль 1888

 Это полотно, наряду с другими изображениями небольших, обычно сельских, церквей с их немногочисленными прихожанами, было призвано показать и красоту, «благолепие» старинных храмов, и ту весьма значительную роль, какая издавна выпала им в духовной жизни русских людей.

Полюбоваться этим храмом Василий Васильевич пригласил Семевского. Историк потом писал:

«Принявшись за изучение родной старины в памятниках живописи и зодчества, В. В. не только быстро ознакомился с нею, но и изучил её всесторонне и с любовью».

Встреча с Семевским и зародившаяся между ними дружба имели для Верещагина далеко идущие последствия. Именно в «Русской старине» уже в сентябре 1888 года он опубликовал очерк «Самарканд в 1868 году» об обороне самаркандской цитадели, участником которой был. В том же журнале он будет публиковать и другие автобиографические и мемуарные очерки.

Конец июня и часть июля Верещагин с женой жил в небольшой деревне на реке Ишне, где в начале года он писал этюды в полюбившейся ему местной церкви. Об этом он рассказал в интересном очерке художника «Русская деревня», который был опубликован в февральском номере за 1889 год нью-йоркского иллюстрированного журнала для широкого круга читателей «Harper’s New Monthly Magazine».

В американском потому, что в Нью-Йорке уже прошла его трёхмесячная выставка, после которой картины начали показывать в других городах Америки.  Имя художника стало популярным в Америке и о нём хотели узнать больше, а заодно и о русской жизни вообще.

В России очерк не публиковался, но текст был написан именно для иностранцев, которые о русской жизни знали мало или не знали вообще.

Восемь журнальных страниц, иллюстрации трёх рисунков художника.

На первом изображён внешний вид сельской церкви Иоанна Богослова, на втором — украшенная резьбой входная дверь в церковь с сидящей у ее порога изображенной в профиль пожилой женщиной, возможно, женой церковного старосты. Третий рисунок воспроизводит уже упоминавшийся «Портрет отставного дворецкого».

Очерк начинается словами:

«Прошлым летом я провел несколько недель в одной деревушке — небольшом поселении из четырнадцати-пятнадцати домов, которое годом ранее подверглось пожару и восстанавливалось заново».

Верещагин описал, что главное украшение деревни — старинная церковь Иоанна Богослова; пожар грозил и ей, но храм был спасён соединенными усилиями местных крестьян, прихожане любят её и заботятся о ней. Однажды церквушка, построенная еще в XVII веке, во времена царя Алексея Михайловича, начала было клониться от старости набок, но её спас с помощью собственных накоплений церковный староста, укрепив фундамент кирпичами и установив кое-где подпорки.

Эта церковь формально принадлежит одному из соседних монастырей, и потому, вероятно, во время богослужения мужчины занимают одну её половину, а женщины — другую. Впрочем, богослужение в ней совершается редко, всего несколько раз в год, поскольку своего священника в деревне нет, и лишь по праздникам, приезжает батюшка из соседнего прихода.

Рассказывает художник о небогатой событиями местной жизни. О сложных отношениях церковного старосты, 78-летнего Петра Михайловича, со священником отцом Николаем, об их взаимных претензиях. О том, что в основном местные жители выращивают горох и что оптовые его покупатели бессовестно диктуют крестьянам свои цены. О том, как много люди вынуждены работать — вставать на рассвете и поздно ложиться. И о том, что летом помогает прокормиться ловля рыбы и раков в реке Ишне. По страницам очерка рассыпано много других любопытных деталей местной жизни. Основные сельские работы, например сенокос, производятся здесь «миром», то есть сообща. Школы в деревне нет; дети вынуждены были ходить учиться в соседнее село, но и там школа недавно закрылась. Неудивительно, что многие жители, особенно женщины, неграмотны. Деревенские обитатели, как и в стародавние времена, трепещут перед природными явлениями, подобными грозе; хозяйка дома, где остановился художник, при первых же раскатах грома торопливо зажигала лампады перед иконами и истово молилась, чтобы умилостивить Господа и предотвратить беду.

Рассказ о жизни в русской деревне должен был вызвать у американских читателей симпатию к не тронутым цивилизацией людям и мысли о том, что и в их стране, где-то далеко от больших городов, можно найти поселения, подобные этой русской деревне. В конце концов, несмотря на некоторые внешние отличия, жизнь крестьян в разных странах имеет в своей основе нечто общее — близость к земле, которая их кормит…

***Из представленного описания того очерка, не кажется ли вам, уважаемый читатель, что слышатся знакомые нотки нашей сегодняшней жизни на земле? Ну, как же? «Оптовые покупатели скупают продукцию, устанавливая свои цены», «школы местами закрываются из-за малочисленности школьников», «прокормиться помогает дополнительный заработок или торговля с хозяйства». Конечно, я немного утрирую, но ведь жизнь на земле сегодня очень тяжела, хотя несмотря на прогресс, процессы земледелия намного облегчены. Однако на селе много чего нет. Ведь уезжает, утекает народ из села. Прошло со времён Верещагина более 120 лет, а ведь общие черты жизни крестьянина можно увидеть и нам – представителям – XXI века. Или я ошибаюсь?

Ещё несколько портретов людей «простых» я покажу здесь, так как даты их написания варьируют в пределах 1880 – 1891 года. Остальные оставлю на потом, когда Верещагин путешествовал по Северной Двине. Возможно они были набросаны и раньше, не знаю, но датируются примерно 1893 – 1894 годами.

Женщина_в_сером_платке 80-91

«Женщина в сером платке». 1880 – 1891.

Парень_в_черном_картузе 80-91

«Парень в чёрном картузе». 1880 – 1891.

Старик дворник кон 80

«Старик дворник». Конец 80-х годов.

  

 

/продолжение следует/

 

 

 

Алтаич, с. Алтайское

11 августа 2018 года.

Запись опубликована в рубрике Творчество с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария: ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ВЕРЕЩАГИН. /продолжение 21/

  1. нина говорит:

    Интересно как, иконостасы сейчас немного другие, простые люди это всегда привлекательно, крестьянский быт сейчас ушел в прошлое. Картины великолепны. Василий Васильевич русский самородок. Так искренне все показано, трогает до глубины души. Видно, что все написано с любовью. Ждем продолжения, Виктор Валентинович.

    • Алтаич говорит:

      Да у Василия Васильевича «не любовь» к церкви хорошо сочеталась с любовью, восхищением и уважением к творчеству и искусству церковных мастеров, то есть к тем, кто создавал эти шедевры архитектуры, зодчества, иконописи.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_bye.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_good.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_negative.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_scratch.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wacko.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yahoo.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cool.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_heart.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_rose.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_smile.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_whistle3.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_yes.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_cry.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_mail.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_sad.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_unsure.gif 
http://4.b-u-b-lic.com/wp-content/plugins/wp-monalisa/icons/wpml_wink.gif 
 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.